Переговоры о чрезвычайных топливных надбавках: ставки от $150 до $600 за контейнер

На круглом столе по грузоперевозкам в Нью-Йорке 4 июня 2026 года одной из самых обсуждаемых тем стали переговоры о чрезвычайных топливных надбавках (Emergency Fuel Surcharge, ESC). На фоне неопределённости в Ормузском проливе, которая, по мнению участников, не разрешится как минимум до III квартала, грузоотправители и перевозчики ищут баланс между контрактными обязательствами и долгосрочными коммерческими отношениями.

Подходы к внедрению надбавок Один из грузоотправителей рассказал, что занял проактивную позицию, обратившись к перевозчикам до получения запросов о надбавках. В итоге компания достигла соглашений со всеми своими перевозчиками: некоторые применяли ESC как отдельную строку в счёте, другие включили её в базовую ставку фрахта. Ключевым условием всех соглашений стало чётко определённое окончание срока действия, привязанное к ожидаемому пересмотру бункерных цен в III квартале. Другие участники сообщили о схожей стратегии: они рассматривали запросы о надбавках не как чисто транзакционные переговоры, а как возможность укрепить партнёрские отношения на случай дальнейшего сжатия рынка. Перевозчики, в свою очередь, отметили, что отслеживают, какие клиенты ведут себя конструктивно в периоды disruptions, и учитывают это при распределении слотов и соблюдении контрактных ставок.

Проблемы прозрачности и методологии Несмотря на готовность к сотрудничеству, участники не принимали все запросы безоговорочно. Один грузоотправитель отклонил предложение продлить чрезвычайную надбавку на III квартал, посчитав его основанным на будущих предположениях, а не на текущих рыночных реалиях. В итоге перевозчик потерял объём. Участники сошлись во мнении, что чрезвычайные меры должны быть привязаны к измеримым рыночным условиям и чётким временным рамкам. Основной проблемой стала непрозрачность расчётов надбавок. Участники получали запросы на ESC в диапазоне от $150 до $600 за контейнер, часто без объяснения методологии. Многие подчёркивали, что проблема не в самом существовании надбавок, а в невозможности понять, как они рассчитываются. Один из эффективных приёмов — риторический вопрос: если бункерные цены неожиданно упадут, вернут ли перевозчики деньги? Это позволяло понять, является ли надбавка механизмом возмещения затрат или ценовой корректировкой.

Растущая сложность рынка Участники отметили, что многие программы чрезвычайных топливных надбавок применяются параллельно с существующими механизмами BAF или возмещения топливных затрат, а не заменяют их. Например, Hapag-Lloyd внедрил программу Emergency Fuel Surcharge (EFS), сохранив при этом действующие корректировки. Это создаёт дополнительную сложность для грузоотправителей, которым приходится учитывать несколько слоёв сборов. В целом участники пришли к консенсусу: надбавки, прямо предусмотренные в контрактах, являются обязательствами, а сборы, введённые вне контрактных рамок, остаются предметом коммерческих переговоров. Ключевой вывод — необходимость чётких периодов пересмотра и дат окончания действия чрезвычайных мер.

Оцените материал

Поделиться